Иисусова молитва на афоне

Детальное описание из нескольких источников: «иисусова молитва на афоне» - в нашем некоммерческом еженедельном религиозном журнале.

Как творить Иисусову молитву – советы афонских святых и старцев

По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы. Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

По слову святого апостола Павла, христиане должны непрестанно молиться Господу: «За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес 5:18). По учению святых отцов Церкви, самая емкая и действенная форма молитвы – Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Но недостаточно просто повторять слова молитвы, необходимо соединить в обращении к Христу ум и сердце. Монахи всю свою жизнь учатся правильному творению Иисусовой молитвы.

Мы собрали поучения афонских святых и старцев, которые разъясняют, как правильно читать Иисусову молитву.

Преподобный Паисий Святогорец

«Лучше говорить ее (молитву) полностью: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», потому что в молитве содержится весь догмат веры. Если тебе трудно произносить ее полностью, тогда говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

«Одно дело молитва Божией Матери и святым, другое – молитва Иисусова, это разные вещи. Молитва Иисусова имеет иной смысл: молитвой человек соединяется со Христом, ум соединяется с Богом. Но ум должен пребывать в молитве – вот в чем секрет. Когда мы прочитываем много четок тому или иному святому, это тоже хорошо, но бесполезно для непрестанной молитвы. Привыкай больше творить молитву, чтобы ум многократно обращался на «Господи Иисусе Христе», и так ты естественным образом будешь пребывать в непрестанной молитве».

Преподобный Порфирий Кавсокаливит

«Когда Христос входит в сердце, жизнь меняется. Христос – это все. В ком живет Христос, тот переживает такое, что нельзя выразить: святые и сокровенные вещи. Такой человек переживает великую радость. Поверьте мне! Это правда! Это переживали подвижники на Святой Горе. Они непрестанно с жаждой шепчут молитву: Господи Иисусе Христе…»

«Будем обращаться к Богу как смиренные рабы, умоляющим и просящим голосом. Тогда наша молитва будет угодна Богу. Давайте будем с благоговением стоять перед Распятым и говорить: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Этим все сказано».

«Сердце – это радиоприемник, а страсти – помехи в эфире… Чтобы Христос явил нам Себя внутри нас, когда мы призываем Его в молитве «Господи Иисусе Христе», сердце наше должно быть чистым, должно быть свободным от какой – либо помехи, свободным от ненависти, от эгоизма, от злобы. Нужно, чтобы мы любили Его, а Он – нас».

Преподобный Никодим Святогорец

«Число, сколько раз повторять, в каком случае, сию молитву, сам себе определи или с совета духовного отца твоего. Только сначала много не назначай, а потом, по мере услаждения сею молитвою, прибавляй понемногу. Если когда придет желание повторить положенное число, не отказывай себе в этом, не поставляя себе сие в постоянное правило, а только в этом случае. И сколько бы ни потребовало сердце таких повторений, не отказывай».

Схиархимандрит Кирик Афонский

«При сей молитве (как и при всякой) надо иметь цель или намерение, с каким произносишь сию молитву, ибо Бог смотрит на цель, на намерение, а без сего Он молитве вашей не внемлет, не принимает ее. Итак, как раньше нами было сказано, молитву сию надо произносить с предварительной мыслью о той страсти или беспорядочных помыслах, которые в момент молитвы или чаще всего беспокоят».

«Молитву Иисусову надо творить не с тем, чтобы приобрести дар молитвы, а с тем, чтобы побеждать страсти по воле Божией, с преданностью Создателю своему, как Его создание, выражая Ему свою немощь и прося у Него благодатной помощи, которая узнается по вздоху смиренному».

«Молитву Иисусову должно творить при сознании присутствия Божия, убеждении, что не ты Бога зришь, а Бог тебя видит и знает все, что есть внутри тебя».

Иеросхимонах Серафим Карульский. О молитве Иисусовой

Русский Афон

Православный духовно-просветительский портал о русском монашестве на Святой Горе Афон

Иеросхимонах Серафим Карульский. О молитве Иисусовой

Молитва эта имеет многие степени, от начальной до нескончаемого совершенства. Нужно обратить внимание на то, что усвоение ее душой находится в связи с вхождением внутрь себя вниманием, устремляясь к сердцу. Два центра у нас: ум со вниманием (размышлением, рассуждением, памятью, представлением предметов. ) — в голове.

И самосознание себя с духовным ощущением, переживаниями различными — в сердце.

Так человек «рассечен» грехом, что то, что было у него соединено в одно (в одну общую жизнь), то грех разделил надвое, и стал человек раздвоенный сам в себе. Как потерял самого себя, оказался в падении в болезненном, ненормальном состоянии в своей внутренней жизни.

В восстановлении же от падения эти два центра внутревнней жизни соединяются в одно: «Ум, внегда с душею соединится, неизреченныя радости исполняется», — говорит преп. Никифор («Добротолюбие», Т. V, 1966 г.,стр. 179).

Молитва Иисусова, восстанавливающая от падения и очищающая, «далече разстоящее» — ум и сердце воссоединяет опять в одно. И на всех ступенях этой молитвы Иисусовой, с самого начала совершается это соединение, доходя до совершенства, когда и молитва достигает высших степеней, — нужно это знать и к этому вхождению в себя стремиться при каждой молитве, т. е., произнося молитву в уме или устами, привлекать в то же время свое внимание к сердцу.

Хотя вначале, не зная точно, где сердце («сердечное место»), достаточно знать, что оно там, где бьется, т. е. приблизительно, и туда и привлекать внимание, главное, чтобы внимание не было в других местах, или, как бывает при рассеянии ума — неизвестно где.

«Безтелесное в телесном доме заграждати», — как говорит преподобный Иоанн Лествичник (27, 6). Внимание наше неудержанно везде может пребывать, устремляться по разным направлениям, напр., можем вспоминать какие-либо случаи, и обстановку их, недавно или давно бывшие, и тогда внимание пребывает в этих воспоминаниях, можем мысленно побывать в далеких странах, можем и в звездные пространства вселенной вознестись, рассматривая мысленно небесные тела, можем, и к себе вернувшись мгновенно, внимать какой-либо части своего тела и переводить внимание свое из одной части тела в другую, — так может «скитаться» наше внимание, имея это в виду, нужно учиться наблюдать за ним — где оно? куда пошло? И это для того, чтобы вернуть его к сердцу, где его место во время молитвы, которой хотим заниматься — чтобы преуспевать в молитве.

Да и вообще такое скитание ума — болезненное есть явление, чего не было изначала. Во время молитвы нужно низводить внимание свое к сердцу, чтобы, там пребывая вниманием, произносить молитву. Сердце — законное убежище для ума, там должно ему укрываться, и пребывать, и жить, чтобы избегать влияния внешнего мира — «несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем и к миродержителем тмы века сего» (Еф. 6, 12).

Аще убо тьма есть настоящий век, бежим от него, бежим помышляюще, яко ничтоже обще есть нас со врагом Божиим («Не любите мира. все, еже в мире, похоть. есть — несть от Отца» (1 Ин. 2, 15–16), но, подражая Отцам нашим, сущее в сердцах наших сокровище взыщем. Несть бо мощно с Богом примирения, аще не первее к себе возвратимся (преподобный Никифор): с Богом примирения и приближения к Нему — молитва ищет, и есть она возношение ума и сердца к Богу», и потому потребно первее к себе возвратиться (еже есть соединение ума с сердцем), тогда только и будет возможно «ума и сердца к Богу возношение».

Так что во время молитвы внимание должно весь мир оставить, все внешнее, вне нас сущее и внимать сердцу своему, тут его останавливать и оттуда возносить молитву ко Господу — из внешнего мира в тело, а в теле — в одном только месте — «над сердцем» должно стоять вниманию «и зреть во глубину его».

И в теле не давать вниманию переходить в разные места, особенно вниз, но только «над сердцем» стоять недвижимо, — так делая, может человек преуспевать в молитве, т. е. — входя в себя. Тогда «прививается» молитва к сердцу, переходит в сердечную, усваивается в собственность души, обращается в спасительную и блаженную привычку и потребность, делается непрестанною, соединяя молящегосяс Господом «в един дух» — «прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя».

Если же не внимать сердцу на молитве, то и помыслов остановить невозможно, все будут приставать к душе и рассеивать молитву. Так что — «сиди дома»! Внимая и молясь, заключая сознание своев сердце — Царствие — внутрь! — «се бо Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21). Сердце, законное убежище уму, — это дар от Господа: что можешь ты лучше придумать?!

Что есть «действо Духа»?

«Двема образы приобретается действо Духа, еже в Крещении таинственно прияхом» (преподобный Григорий Синаит, славян. «Добротолюбие», лист 113 на обороте).

Что есть «действо Духа»?

Действо Духа есть «действо благодати» в молящемся и есть сила огня духовного. Действо Духа совершается у молящегося во время умно-сердечной молитвы, когда происходит «соединение»: действа человека и действа благодати, свободы человека — с волей Божией, ума — с сердцем: человек, имея область для свободно разумного действования своего — ум, умом внимает Господу и молитве, а благодать, живущая от крещения в душе «верного», пребывает и действует в своей области, т. е. в сердце, и когда оба действа сойдутся, сливаются в одно, т. е. одновременно действует и благодать, и сам человек — каждый в своей области, что и бывает во время умно-сердечной молитвы, тогда и возгорается «действо Духа».

Таким образом, человек своими усилиями, при свободном к тому желании, внимает уму своему, отгоняя помыслы (вообще говоря — воспоминания многоразличные) и направляя ум к («безвидному») Богу, тем начинает приближаться к живущей в сердце его благодати и ощущать в себе действо ее — вот это и есть «соединение», о котором говорит преп. Григорий Синаит.

Публикуется по книге: «Афонское Добротолюбие о безмолвии и молитве».

Серия «Русский Афон XIX-XX вв.» Т. 14. Святая Гора,

Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне, 2015.

Использование материалов возможно

при условии указания активной гиперссылки

Об Афоне: Старцы 2

Русский старец Никодим с Карули. На Афоне с 1920 года. Почил в в 1984-м.

Здесь отец Никодим и прожил жизнь.

Отец Никодим с первых лет своего пребывания на Афоне стал заниматься Молитвой Ииусусовой, этим высшим "молитвенным художеством".

Этой молитвой отец Никодим занимался до смерти и очень преуспел в ней, став одним из самых авторитетных и благодатных старцев Афона. Это человек, про которого рассказывают такие чудеса, в которые сложно было бы поверить, если бы не доверие к слову очевидцев – монахов, знавших отца Никодима.

Духовник благословил молодому монаху вести дневник наблюдений над духовной жизнью. Никодим стал это делать и вел на протяжении десятилетий такой дневник. Некоторые части дневника опубликованы и их можно найти даже в Интернете. Но большая часть дневника остается в рукописи.

Будем надеяться, что и весь дневник станет доступным.

И вот эта потрясающая беседа, в которой приоткрываются тайны и механизмы непрестанной Иисусовой молитвы.

Впрочем, знакомство с этим текстом позволит вам прикоснуться к самому настоящему опыту непрестанной, так называемой умной молитвы. Как мы читаем о космонавтах, так давайте познакомимся с текстом человека, который взлетел "выше" Гагарина. Тот, как говорят, летал, да Бога не видал, а этот видал!

Еще до 1-й мировой войны, при чтении "Добротолюбия" и "Откровенных рассказов странника своему духовному отцу", появилось у старца Никодима сильное влечение к Иисусовой молитве. Поселившись на Афоне в общежительном скиту Фиваиде, он решился – по благословению старца Силуана – перейти в послушание к старцу Феодосию.

В июле 1982 года, в одно из наших последних посещений старца Никодима, произошла следующая беседа, которую мы записали на магнитофонную ленту. Вечером после богослужения в маленькой церкви, выстроенной еще старцем Феодосием на крутой скале южного конца Афонского полуострова, мы сели на "проходке". Так это место называл сам старец Никодим. Это было нечто вроде балкона с перилами и небольшим огородом. А метра на два ниже была еще одна терраса с огородиком. Вся земля этого двухэтажного огорода была принесена сюда руками старцев, и отец Никодим все еще обрабатывал ее, теперь уже с помощью послушника, монаха Симеона, жившего у подножия скалы.

С тех пор как каменный обвал обрушился на его старую келью и вызвал пожар, сжегший ее дотла, старец устроился во временной постройке под церковью. Там старец дожидался кончины. Он очень плохо видел, был почти слеп, передвигался по своим террасам и деревянным лесенкам с трудом и многое делал ощупью, больше по памяти. Но все же, когда мы прибыли к нему в предыдущий вечер, как быстро он успел нас угостить горячим супом из овощей со своего огорода!

Вот так беседовали мы вчетвером, сидя на низеньком каменном бортике грядки. Впереди расстилалось темнеющее, сливающееся уже с небом море, а справа угасал полноцветный закат, во всю высоту отрезанный вертикальной скалой. Слева из-за такого же крутого отвеса уже вышла луна и стала медленно подниматься над нами. В долгой беседе, отвечая на наши вопросы, растолковывая нам путь к достижению молитвы и опасности, подстерегающие на нем, старец Никодим рассказал нам и о себе.

А потом нашел выход. Старец Феодосий сокращал Жития Святых, а я заговорил с ним про св. Симеона Нового Богослова. Когда я ему прочитал, ему и понравилось. Стал он сокращать св. Симеона Нового Богослова. Оттуда и полюбил молитву, а до того не мог вкуса понять в этом. Когда вначале вместе молились, то один молился вслух, – по большей части я говорил молитву, – а он занимался.

Боялся он сначала, что дыхания не будет хватать: "У меня, – говорит, дыхания не хватит". А я ему говорю: "Батюшка, для того не надо дыхания много. Наоборот, надо его сокращать". Попробовали. Хватает дыхания. И начали. По Страннику. 100 четок. И смотрю, каждый день выполняет. Два часа сидя, два часа ходя, два часа стоя. И потом стал дневник писать. И мне читает. Проверяем мысли.

Был тогда еще Силуан в Пантелеимоновском монастыре. С ним советовались всегда. Старец занимался молитвой Иисусовой и дневник писал. Завтра возьмите, почитайте.

Итак мы вместе стали молиться. Он полюбил умную молитву и мне благословил. То он меня проверяет, то я его. Мы еще со старцем перестали вычитывать службы. Перешли на четки.

Нет, не быстро. С дыханием. Чтоб поместилось – вдох и выдох – "Господи Иисусе Христе, помилуй мя".

Сначала стоя. Царю Небесный, Святый Боже, Отче наш, Помилуй мя Боже, Символ веры. И садись, – или с поклонами.

Нет. Умную молитву не вслух. Одновременно. Он в келии читает, а я – в церкви. Так мы устроились.

Сначала ведь Умной молитвой не занимался старец. Четки тянул, как в Пантелеимоновском монастыре принято: за утреню 33 четки. Кто на работе, тот четку тянет: один говорит молитву, а другие слушают. Так и я пришел к старцу и мы вместе так поначалу молились.

Вообще – вечерню по книгам читали, а утреню по четкам. Смотрю, а он свои четки очень скоро кончает. А я свои не кончил. Полагалось за утро по 33 четки, а я только 18 протянул. "Ты спишь, – он говорит. – Спишь!" А я не сплю! И тут я догадался: "Вы, батюшка, наверное, пропускаете? У вас рука уже испортилась. Вы пропускаете зернышки. Попробуйте взять четки в другую руку!" Попробовал и убедился старец – так и было. Тогда он решил молиться не по четкам, а по часам: утром два часа молиться. Я редко так молился. Потом мы совсем перестали по книгам. Все по четкам.

. А потом у меня перебой сердца случился. Еще при старце. Порок сердца. Пульс трясется, нельзя сочетать собственный такт с молитвой. Оскорбел я. А потом мне мысль пришла: "Ты знаешь, какой такт у тебя был, так и оставь." Так и молился все время. Хотя перебои продолжались, а дальше – больше.

. Было такое время, после старца, я лежа молился. Ныне сердце стало очень слабо работать. Пульс очень тихо бьется, и я засыпаю. Вот беда моя какая! Что делать? Сядешь – засыпаешь. Встанешь – ноги болят. Старость подошла!

Раньше усердно молился, сердцем молился. Тогда не заснешь. А как перестанешь сердцем молиться, так засыпаешь. Как св. Иоанн Кронштадтский говорил: "возьми сердце свое как рукой и держи". И я так устроился. Лежу на спине и держу сердце умом, как рукой, держу и не отпускаю. Всю ночь так лежу. А потом утром встаю, иду и причащаюсь, так сильно шла молитва. Но это только три раза у меня так было. А то лягу, и не могу удержать сердце. А тогда: лежу и не шевелюсь даже, не поворачиваюсь, как замерз.

Можно стоя. Стоять надо так: не шевелиться, живот втянуть, пояс подтянуть, грудь поднять, плечи развернуть. Это моя прибавка.

Учиться молиться можно только по ночам. Полчасика. Определи себе время: каждую ночь, или когда спать ложишься, возьми себе полчасика, со вниманием, так, чтоб не подпустить ни одного помысла. Раздельно надо: "Господи". "Иисусе". "Христе". "помилуй". "мя". Тогда помыслу негде проникнуть, потому что идет слово за словом. Только скажешь "Господи", а внимание уже встречает следующее слово "Иисусе".

Молиться в груди надо, а картинки-то в голове, в воображении. Держи внимание в груди и не будет картинок. У нас воображение во лбу, а память в затылке. Св. Иоанн Дамаскин об этом пишет. Если молишься в голове, то у нас ведь полна голова помыслов. Внимание надо спустить. В самую глубину сердца мы не можем, сердце глубоко, а вот в гортань надо. Где дыхание проходит в легкие, вот в этом месте и стоять. Когда опустишься в это место, тогда помыслы прекращаются! В гортани держи! И ма-а-а-ленькие паузы между словами, вот так. И хорошо это с дыханием! Святой Исихий говорит: "Молитву соедини с дыханием", то есть когда тянешь его к себе, как в художественной молитве: "Господи. Иисусе. Христе. " к себе тянешь, а "помилуй мя. " – из себя. И вот все время так. Это хороший способ удерживаться от помыслов.

Григорий Синаит говорит, что для новоначальных лучше пять слов только.

Пять слов для новоначальных. А я до сих пор как новоначальный. Пять слов. Так привык. А можно переменить: "Сыне Божий, помилуй мя. Сыне Божий, помилуй мя. ", а то "Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. " Пять слов. В этом удобнее удерживать внимание. И обязательно, чтобы раздельно. Ма-а-а-ленькие паузы: "Господи. Иисусе. Христе. помилуй. мя".

Лучше с поклонами поясными. Три четочки. Это как раз выходит полчаса. Со вниманием. А лежа, с молитвой засыпать – она тогда сама продолжается. И внимание на гортань, и стоя и лежа. Если не будешь вниманием находиться в гортани, то будешь в голове. А там помыслы, памяти. У нас полна голова памятей, – и голова, и воображение. И будешь лежать, и будут тебе картины всякие видеться.

С дыханием. Я так привык. Я уж без дыхания не могу молиться. И когда хожу – всегда с дыханием.

Вот какое дело. У меня искушение такое получилось: научился с дыханием, и вот наберу дыхание, а уже выдыхать надо. Надо приспособиться: столько набрать воздуха, чтоб столько же и выдохнуть. Три слова втягиваешь воздух, а на два – выдыхай. Такое же количество должно быть воздуха. Если много набираешь, а выдыхаешь мало, тогда остается. Надо так научиться: сколько вдохнул, столько и выдохни.

В этом надо особенно упражняться?

Привыкнуть надо. А то, когда вдыхаем короче, чем выдыхаем. вредно выходит. Надо ритмически. Сколько времени на вдыхание, столько же и на выдыхание. А то только у больных так бывает: у больных всегда короткое вдыхание, а выдыхание длинное. От длинного выдыхания все тело ослабевает, расслабляется, леность приходит.

Стоять надо и поклоны делать. А если будешь в кресле сидеть, в форме (старец имеет ввиду не мягкое кресло, а деревянную монастырскую "стасидию" или "форму") . нет, встать надо! Даже из кресла выйти наружу. И вот как надо сидеть, чтоб не засыпать. Разведи руки, и держи, пока не заболят. И уйдет тогда сон. А при людях, грудь подыми, вот так, чтоб не видели, и сон тогда отойдет. А если грудь опустишь, то ско-о-ро заснешь. Пел я себе такую песенку: "ты живот-то подбери, и пояс подтяни, и грудь ты подыми. " Когда подымешь грудь, не заснешь тогда. А не то живот распу-устишь, грудь опу-устишь и ты уже как тряпка, как старуха какая-то, и. засыпа-а-ешь.

Бодрость надо! Бодрость и трезвение. В теле бодрость, в сердце трезвение, а в уме – внимание. Бодрость – это напряжение мускулов. А трезвение сердца? В удерживании маленького дыхания. Не дерзко, а тихо-тихо дышать. В этом трезвение. А внимание, это – умом смотреть в слова молитвы и на Господа. Это внимание. Одно без двух других не может быть, только все три вместе: бодрость и трезвение, и внимание. Одновременно должны быть. А то если только в бодрости тело, а трезвения нет, то не удержишься. Держать их все три.

Живот подбирать, все равно!

Нет. Бороду прилепи к груди.

Нет. Надо плавно, тихо, спокойно. Чтобы дыханием нервов не горячить. А если подымешь голову, дыхание у тебя не будет спокойное. В "Добротолюбии" старец Игнатий пишет: тихо вдыхай и тихо выдыхай, тихо. А то нервы раздражаются, кровяная молитва тогда будет, как Игнатий Брянчанинов говорит.

Нет. Свободно должно идти. Если будешь насильно дышать, этим тоже горячишь нервы. Надо спокойно и тихо. Это Григорий Синаит и наш русский Нил Сорский указывают: как можно, удерживай дыхание. В чем тут смысл? Не так, что удерживать дыхание, чтобы не дышать, или втянуть дыхание и задерживать. Нет! Дышать свободно, тихо и спокойно. Это и есть удерживать дыхание.

Неправильно дышат, да. У нас – через ноздри, в гортань и в легкие.

Разгорячение плотское бывает от этого. Дышать надо ровно. У нас ведь трубка одна. Этой трубкой вдыхаем, ею же и выдыхаем. Воздух идет в легкие, там много-много пузыриков, вдыхаем кислород, магнит и электричество. Все это идет в эти пузырьки. Когда расширяются легкие, тогда наполняются эти пузырьки. Когда легкие сжимаются, тогда эти пузырьки выливаются и обновляется кровь. Мы не в сердце дышим, а в легкие только. И из легких опять по гортани в ноздри выдыхаем.

Григорий Синаит говорит, что молитва обязательно "с болезнью" должна быть. И грудь должна болеть, и плечи. А если не будет этой "болезни", то и молитвы неправильные.

Чувствительность некая появляется в груди и в плечах от труда молитвенного. Когда посидишь так часа два, будет болеть.

Это хорошо, если с молитвой засыпать.

А все-таки заснешь! Да, хорошо так засыпать с молитвой. Засыпать, засыпать и все-таки заснешь.

Надо, как преп. Никифор в "Добротолюбии" учит: в словесности держи, в преддверии сердца.

Это ум пугает сердце. Один пустынник говорит: если молишься сердцем, не можешь уснуть. Остановись, а то не уснешь.

Невнимательно? Тогда это болтовня.

. В сидячем положении лучше сосредоточиться. В сидячем положении даже с молитвой Иисусовой, с художественной, сидеть надо согнувшись. Тут дыхание очень важно. Как только даешь себе свободно дышать – и сейчас же, скоро заснешь. Больше вдыхай. Ритмически. Если коротко будешь вдыхать, а долго воздух выпускать, то скоро заснешь, прямо за 5 минут.

А когда засыпать начинаешь, то являются какие-то неопределенные мысли вроде "я уже там был. " Где это был? Почему? или "Это прошло уже. " Такого рода мысли, это значит уже засыпаешь. Мысли, неопределенные какие-то вроде "Это напрасно. " Что такое? Я ни о чем не думал, и вдруг такие расплывчатые помыслы! Один-другой такой помысел придет, обязательно заснешь. Тогда лучше вставай, встряхнись. Вон какой секрет!

И не допускай, чтобы сердце опустилось. Сердце держи наверху. Хоть ты и согнулся, а сердце держи наверху, не опускай. Если сердце опустится, тогда и дыхание опустится и сейчас же заснешь. Много надо упражняться в этом.

. У Св. Григория Синаита были лавры. Там только и занимались Иисусовой молитвой. Сидели на стульчиках целые ночи и дни. А сердце не открывается. Редко кому открывается. Сердце и ум связаны вместе. Когда ум будет чистый, и сердце будет чистое. И когда сердце будет чистое, тогда и ум будет чист.

Надо учиться в груди молиться, в словесности, в гортани, где воздух проходит до легких. В этом месте держать ум.

По "Добротолюбию" преп. Никифор учит: "Надо сходить умом в сердце и тогда сердце открывается". А потом говорит он так: "Ты много трудился и никак не добился, чтобы сердце открылось. А я тебе другой способ покажу. Есть словесность". (А словесность – это часть душевная, т. е. она раздражительна, желательна и мыслительна). "Словесность находится в груди. Поэтому держи ум в груди и откроется тебе сердце".

Преп. Никифор, значит, говорит: словесно творите Иисусову молитву. А словесность я так понял: словесность – это часть мыслительная. Потом переходите на сердце, – это под гортанью. Когда мы псалмы читаем, молитву творим или сами с собой совещаемся, то делаем это в словесности. А далее есть часть сердечная. Умом мы учимся. Есть трое устных: устная головная, устная сердечная и устная душевная. Правильно?

Я так это понял: есть в груди словесность, а есть в голове словесность. Науки головой запоминаем. И вот еще что я понял: в голове у нас есть способность узнавать – познавательная. Умом узнаем, умом и запоминаем. Сердечные способности: сознавать и чувствовать. Ум не может сознавать, он только узнавать может. А сознает только сердце. Это способности сердечные.

Молимся мы сердцем. Сердцем сознаем. А умом мы только знаем, что мы молимся. Если я молюсь, то я сознаю, я чувствую, что молюсь. Довожу себя до сознания. А потом уже явятся чувства. А как явятся чувства, тогда уже и слезки пойдут. Без сознания, без чувства, и слезинка не выкатится.

Если ты только знаешь, что молишься к Господу, то это одно. А когда сердцем, тогда чувствуешь, что к Самому Господу ты обращаешься.

Когда он обращается сердцем, он и молится, и молитву сердечную имеет. А если он не сознает, что он к Господу обращается, тогда он только головой молится. Знает, что есть Бог, и помнит, что к Богу обращается, но не сознает. А сознание, приводит человека в чувство. А когда в чувство придет, тогда и заплачет он уже. Истинное покаяние тогда откроется. Грехи тогда сознает и искренно тогда начинает каяться. Прямо кричит Господу: прости, прости, помилуй! Все заключает в сердце. Так Господь нас создал: дал нам сердце – "живот наш".

Если человек приступит к сердцу, а "сердце глубоко", как в Псалтири писано (Пс 63, 7) Сведи ум из головы в сердце. Свести то легко, да не удержишь: ум все как пробка выскакивает из сердца! А для того чтобы удерживался, лучше поначалу держать его в словесности – на поверхности сердца надо ум держать, а не в глубине. В глубине-то как будто уже открывается, а на поверхности оно еще не открыто. Видите, какая разница: одно – поверхность сердца, а другое – глубина!

Из сердца исходят помышления злые и сквернят человека – желательные, раздражительные и мыслительные. Все страсти там. От греха как рана в сердце. Это уже залог бесовский. Он рану нанес: это уже страсть. А начинаются помыслы прилогами. Прилог даже безгрешный бывает. Когда молишься "Господи Иисусе Христе. " – прилоги как "младенцы о камень" (Пс 136, 9) убиваешь, об Иисуса Христа. Как только в уме появляется помысел, прилог, так. "Господи. ", убиваешь этих "младенцев". А если дашь ему войти дальше, не будешь внимать словам молитвы, но размышлять, уже это будет собеседование, затем сочетание, сосложение, а потом пойдет и пленение, и тогда уж страсти. Вон как они, помыслы-то начинаются, а ты молитвой – как только прилог приражается – сразу его убиваешь как "младенца о камень".

Сначала начинается прилог, потом – собеседование с этим помыслом, сочетание. А сосложение, когда согласился с этим помыслом. А потом, когда согласился – уже пленение. Диавол взял тебя уже как пленника. Уже помысел оставить не можешь. Он тебя заставляет рассуждать об этом помысле. И вот это пленением называется. И тогда образуется уже страсть. Уже привык человек, и не может без этого жить. Рассуждает, рассуждает. Все время в помысле живет. Когда же ему молиться? У него помысел. Прилоги сразу убивай, как "младенца о камень". Нельзя собеседовать с этим помыслом.

Да, можно поклонами. Это бес запинает. И у меня так бывает: не выговоришь и слова "Господи Иисусе Христе. " Бес не дает – запинает.

Запинание. Обращаться умом надо к Господу. Не просто выговаривать слова. А Самого Господа надо видеть в молитве. Наше назначение, чтобы мы были как ангелы. Ангелы беспрестанно смотрят на Господа, и нам надо к этому стремиться, чтобы умом видеть в словах Господа, смотреть на Него. А то если умом будем говорить одни слова, а смотреть на Господа не будем, это недостаточно для молитвы.

Без-образно. Духом. Бог есть Дух! И как он Самарянке объясняет: "Духом поклоняться будете". И молимся мы духом к Самому Господу. А как это? Когда я обращаюсь к Господу и сейчас же верую, чувствую, что я смотрю на Господа и Господь на меня смотрит. Господь-то на меня беспрестанно смотрит. В "Добротолюбии" есть одно хорошенькое словечко: Бог нас всегда видит, а человек видит тогда только, когда он кроме Господа ничего не видит. Тогда он может и слышать Его. Это маленькое выражение Илии Индикта в "Добротолюбии".

Смотреть на Господа надо, с верой. На Господа смотришь и веришь, что Господь на тебя смотрит. Духом молиться, духом! Бог требует таких поклонников, духом поклоняйся. Бог есть Дух, и надо покланяться духом и будут люди поклоняться духом. И мы своим духом молимся к Богу-Духу. Наш дух с Богом соединяется. Когда мы с верой обращаемся к Духу-Богу, то Господь на нас смотрит и дух человеческий с Духом Господним соединяются во время молитвы.

Верой. И лучше всего, чтобы молитва соединилась с дыханием. Тогда очень хорошо. Когда вдыхаешь – привлекаешь благодать Божию к себе. Когда выдыхаешь, то питаешься благодатью Божией, вкушаешь благодать Божию. Это все верою совершается.

Выдыхая – вкушаешь благодать. Просишь милости Божией. "Господи Иисусе Христе" – это ты привлекаешь благодать, а когда выдыхаешь "помилуй мя" – уже к тебе приходит милость, уже вкушаешь прямо, милость Божию вкушаешь. Это все верой делается. Апостол Павел сказал, что "сердцем веруем, а устами исповедуем". Близ тебе, говорит, Господь: в сердце твоем, и в устах Твоих находится. Когда мы говорим: "Господи Иисусе Христе" в этом имени Сам Господь, как говорит Апостол Павел. Все заключается в вере и во внимании.

Упражняйся в этом. И так всегда, как молишься, сейчас же обращайся к Господу. Дух твой должен обращаться к Господу. И чувствовать Господа. И тут отголосок, тут же отклик получаешь. Милость к тебе приходит. Это все верой, верой совершается, верой и понуждением. Вот какое дело! "Го-осподи Иисусе Христе, поми-илуй мя!" Это очень хорошая молитва. От одного произношения молитвы уже чувствуешь вкушение милости Божией. И дальше больше. И если со вниманием. И во время молитвы, если четочку всю протянешь. слезки пойдут тогда. умиление придет. И теплота сердечная тогда пойдет.

Внимание. Старайся удерживать внимание в словах молитвы. Тогда и помыслам некуда вскочить, потому что внимание занято словами молитвы.

Не могут они вскочить. Нет им места. Только сказал "Господи", сразу за ним следует "Иисусе". Так некуда ему вскочить-то.

Молитва убивает их. Имя Иисусово убивает их. Не могут они. Только прилог вскочил – и имя Господне убивает его.

Что произносишь – сердцем сознавай. Не умом только слышу и понимаю, что я произношу слова. Нет! Сознанием. Сознание у нас в сердце находится. Это чувство сердечное. Когда произносишь слова, то сознавай, как бы ты их чувствуешь. Упражняться надо в этом. Средь дня, в толкучке, это невозможно-то. А вот среди ночи, или в какое-нибудь определенное время, полчасика так заниматься. И с поклонами. На каждой молитве поклон сделай. Молиться можно и так: на каждое зернышко одно слово. За каждое слово одно зернышко. Это очень для внимания полезно. По полчаса одну ночь, другую ночь, третью. И понемножку приучишься к вниманию.

В толкучке невозможно. Смирение только нужно: поми-и-луй мя, Господи.

Вечерняя молитва тебя приготовит, тогда и среди дня будешь вниманием отбивать это все. Ночная молитва тебя приготовит к дневной. Тогда днем отбиваешь, отбиваешь разные разговоры, или встречи разные.

Бороться с этим всегда. Трудно вам внизу-то. Смирение, сознание и покаяние. "Прости, Господи, что в мире живуще, тело носяще, от диавола прельщаеми. " -непрестанно. И что поделаешь, к милости Божией обращайся со смирением. Проси у Господа прощения. Что поделаешь? – ". немощен есмь".

Это только в ночи можно. Ночь кончается где-то после 12 часов. День длинный бывает. Вот в миру еще в 11 ч. говорят по телефону, ложатся-то в 12. Так у них ночь проходит в телефонных разговорах. Да и у вас| наверное, как в миру. У нас же: как солнце зашло, началась ночь. Тогда мы закрываемся и тогда – молись! Как заморился – отдохнул, полежал. Проснулся – опять давай молиться. Никто тут не мешает.

Очень мешает. Не дает даже выговаривать Иисусову молитву, запинает. Я хочу непрестанно умом говорить Иисусову молитву, а он затыкает. Так что и не выговоришь.

Вот что. Становись на поклоны. Расшевелиться надо хорошенько. А то как свяжет тебя: "ложись, дескать, спи. ". А как ляжешь – кошмары. Такие он тебе кошмары приплетет, что как проснешься – сам не разберешься: наяву ли это было или во сне?

Часто мне снился Серафим, покойник. Часто, почти что каждую ночь снился.

Хульные помыслы? Это диавол их нагоняет. Иисусовой молитвой убивай эти помыслы.

К Самому Господу обращайся. Смотри на Господа. Ведь эта хула на Бога – это от диавола. А ты плюнь на него, на диавола. Не верь этим помыслам. Он в нашем уме преобразуется так, как будто мы сами говорим. Он говорит нашим умом, нашими помыслами. Не внимай этим помыслам.

Не обращай внимания. Плюнь. Это не я говорю, а диавол говорит – моим умом.

Не обращай внимания. Дух злой вмещается в наш ум и даже языком нашим говорит.

Бог этого не принимает, не вменяет Господь этого в вину. Не согрешает человек этими помыслами. Это диавольский помысел. Так и говори: "Это не мое, это твое". Плюнь на него, на диавола. Когда не будешь ему верить, тогда он скоро отойдет. И плюнь на него и скажи: уйди от меня, запрещаю Иисусовой молитвой. Внимай Иисусовой молитве, а этим помыслам, не верь им. Он стращает тебя: вон ты какой! Как ты хулишь Бога! А ответ твой должен быть: "Это не я хулю, это ты хулишь". Перекрестись, больше ничего. "Я этим не грешу. Это твое. Я Бога не хулю никогда".

Я каюсь. Я гордый. Господи, прости меня – я гордый. Исцели меня от гордости. Я каюсь в этой своей гордости. Это моя греховность. Гордость. Уныние. Тщеславие. Осуждение. Каюсь в этом, Господи. Прости мне, гордому. Чувствуешь гордость, прямо говори: Господи, прости меня гордого. Обращаюсь к Самому Господу. Только

Он может исцелить наши страсти. Сами мы не можем свои страсти исцелить. Он врач душ и телес наших, Он уврачует нас. Сами мы не можем избавиться от страстей. Сознавать это и каяться. Доводи себя даже до слез, чтоб поплакать об этом.

Не надо. Обладай самим собой. Верь, что это дьявол влияет на вас. Отгоняй его молитвой Иисусовой. При беседе надо тоже постоянно молиться. Прогоняй это, побеждай молитвой Иисусовой. "Пусть эти помыслы с тобой остаются, а я этим не согрешаю. Ты меня стращаешь этим, что я согрешаю. Я не согрешаю, потому что это не мои, это твои". Так ему говори, бесу.

Это бесовское влияние. Молись Господу и проси, чтобы отогнал это. Забыть этот разговор. Все это дьявольское.

Да как к собрату. Он член наш.

Член наш. Должна быть любовь.

Что будешь делать? Сознавай немощь свою и кайся Господу Богу – немощен я. А Господь молитвы принимает смиренные. В то же время, сразу и покаяние приноси. Не тогда, когда придешь домой и воспомнишь о покаянии, а тут же, сейчас же и кайся.

У них благодати нет. Потому что благодать там, где истина. Бог есть истина. И кто держится истины, там благодать. А кто держится лжи, там во лжи нет благодати.

А все равно: лжи веришь. Ты Богу не веришь тогда. Ты говоришь – Богу верю. Ты не веришь, потому что Бог противится этому.

Такого и не исповедуй, не принимай его исповеди. "Лучше согласись сперва с православной верой, тогда буду тебя исповедовать и грехи твои принимать, и разрешу тебе, если ты будешь православным".

Убеждать ее, чтобы православие приняла.

Так что будешь делать? "Принимай убеждение православное, и тогда мы с тобой будем разговаривать. А если ты не хочешь принимать веру православную, то нет у нас с тобой никакого общения, никаких разговоров". Я прямо, категорически скажу.

Почему же оттолкнет? Я ему говорю: верь в Православие, а он не хотит верить. Так нет у нас с ним больше разговоров. Я человек православный, а ты -католик. И нет у нас с тобой общего.

Он же не принимает Церкви. Как это ты отгоняешь?

Убеждать надо. От Священного Писания, от Евангелия. А пастору его скажи: растолкуй мне слова, которые Господь сказал: "Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем" – вы Тело и Кровь принимаете? Спроси пастора протестантского.

Нет благодати там. И профессора разные об этом спорят. Что будешь делать? Стоять на своем, да больше ничего.

Ко мне пришел один немец. Услышал Никодим, Никодим. Искал, нашел меня. Просит: я хочу научиться по "Добротолюбию" Иисусовой молитве. А я говорю: ты не православный. Эта книжка для православных людей. А как ты будешь учиться Иисусовой молитве по "Добротолюбию", когда ты протестант? Тебе надо вперед Православие принять, тогда о книге "Добротолюбие" разговаривать будем с тобой. Он отвернулся от меня и отошел. Вот как с ними обращаться.

Что будешь делать? Опять обращайся к Господу. что не смогу, Господи, прости. Хотел как-нибудь помочь человеку, да сам-то немощной. Обращайся к Господу: прости и вразуми меня, как мне поступить. И с грехами-то чужими как поступить? Бывают грехи большие. Эпитимию какую-нибудь надо давать, большую. Попоститься, например, столько-то дней.

Да, миряне уж и не постятся. Поел мяса, а следующий день причащаться хочет. Убеждать надо согрешаете вы, и я с вами согрешаю, если вас разрешаю. Ну что ж, каемся Богу, что согрешаем. И другой раз, когда будешь причащаться, смотри, приготовься. На сей раз уж я тебе прощаю, Бог простит. А другой раз попостись и тогда причащайся.

Да, Бог один, но Он есть и Истина. Не может быть двух истин. Как же так – Бог истинный и ложный? А ты говоришь, что ложный бог, который у тебя – это тоже Бог.

"Бог простит. " – надо покаяние принести Богу! Исповедуй священнику, чтоб он тебе разрешил. Им дана власть прощать и разрешать. Своего покаяния недостаточно. Обязательно покайся священнику. И чтоб он тебе за это наставление хорошее дал и какую-нибудь эпитимию дал, чтоб ты больше не согрешал так, помнил об этом. Ну хоть по три поклона на день клади – такие вот небольшие эпитимии, или по 10 поклонов клади. Объясни ему, что это, чтоб помнил и больше не согрешал. Если на месяц ему по три поклона в сутки дать, неужли три поклона в сутки положить не может? "Господи, прости меня" – и поклончик. С сердечным сознанием чтобы было, а не так просто – поклон бросал бы.

Никого здесь нет. Георгий он там далеко внизу, не слышит. А там еще Степан, он еще дальше. А я-то глухой. Если будете говорить тише я и не услышу. Вот не знаю, увидите ли вы меня еще или нет. Жизнь моя кончается. Близко уже.

Да каких там наставлений. Если я даю какие-то наставления, то вы лучше проверяйте, может я ошибаюсь. Я ведь сам учусь. Я просто очень люблю художественной молитвой заниматься. Вот и старец полюбил. А это ведь просто приспособление, чтобы помыслы удерживать.

По узенькой деревянной лестнице провел нас старец в расселину скалы. В конце лесенки – металлический бачок воды, для мытья рук. Ниша и ложе. Дальше пещерка – ложе, икона, лампадка. Затеплил огонек ее. Воцарилась тишина.

Через день старец Никодим спустился с нами по крутой тропке к причалу лодки. Прислонил свои две палки к скале. будут тут стоять, пока старец не вернется с храмового праздника в скиту Св. пророка Илии, в скиту основанном преподобным Паисием Величковским.

А праздник был особый: прославление со святыми преподобного Паисия – того великого старца, который возродил на Руси умное делание Иисусовой молитвы и старчество, возросшее до цвета, до плодоносил святых старцев Оптиной Пустыни.

Старец Нестор из скита святой Анны.

Старец Даниил Из Капсаллы. На Афоне с 1926 года. Почил в 1994.

Старец Хризостом Катунакский. На Афоне с 1940 года.

Старец Петр из Нового Скита.

Отец Иоанн из Колицу (келии Ватопедского монастыря). Почил в 1994 году.

Старец Евфимий из Великой Лавры.

Старец Пахомий из скита Ксенофонтова Монастыря. На Афоне с 1929.

Монах Афанасий из Керасии. Почил в 1994.

Старец Филипп из Халкии.

Старец Алексей из скита св. Анны.

Почил в 1995 году.

Старец Николай из Великой Лавры.

Старец Авраамий из Нового Скита. На Афоне с 1923 года. Почил в в 1989.

Старец Никита из келии монастыря Ставроникиты. Почил в 1989.

Келия подвижника прилепившаяся к скалам в одном из труднодоступных уголков Афона.

Иеромонах Матфей из келии святой Анны.

Иеромонах Никанор Кавсокаливит. На Афоне с 1929 года.

Иеромонах Дионисий из Калитсу. На Афоне с 1924 года.

Иеромонах Максим из Иверского монастыря. На Афоне с 1927 года.

Старец Дамиан из Нового Скита. Почил в 1995 году.

Старец Стефан из Карули.

По характеру отец Стефан был суров и в обращении безыскусен (как истинный спартанец), прямодушен и притом неулыбчив. "Страшный монах",― можно было подумать при первом знакомстве.

Однако душа у него была невероятно чуткая, исполненная любви и нежности (особенно к бедным). На Святой Горе характеры выравниваются, упрощаются, люди сбрасывают с себя личины, мирскую обходительность и лицемерную почтительность. Они освящаются в купели искренней, нелицемерной любви, которую устанешь искать в миру.

Никогда не забуду любви и самоотверженности отца Стефана. Он всегда желал носить самую неприглядную одежду, выполнять самые тяжелые работы, есть самую плохую пищу. Он брал остатки с прошлого дня, клал в них сухари и воду, и ел.

– Э, геро-Стефане, помнишь прекрасные блюда Аме рики, которыми вы наслаждались, как цари? А теперь вот – ты ешь эту баланду.

Отец Стефан великодушно, почти безразлично кивал головой, опустошая свою аскетическую миску с таким удовольствием, как будто вкушал богатый обед!

Его калива была для него небесной скинией, которая своим удобством и благополучием превосходила все небоскребы Америки, а пища его была для него самой вкусной в мире.

Когда отец Стефан заболел циррозом печени, мы посетили его аскетическую каливу. Спал он на каком-то столе! Мы предложили отвезти его в Фессалоники на лечение. Он категорически отказался: «Если захочет Пресвятая Богородица исцелить меня, то и хорошо. Пусть будет, как Она хочет и как знает. Я не выйду за пределы Святой Горы Афон»,― сказал нам приснопамятный отец, столь суровый к себе самому и столь милосердный к бедной братии.

Его огромная сума (торба) свидетельствует о подвигах его сострадательной души, о том, как он пешком отправлялся в пустынные и каменистые места и доставлял пищу и лекарства беспомощным аскетам, и часто перевозил пищу для отшельников и на осле по ночам, чтобы не обнаруживалась его добродетель.

Монах печет хлеб.

Старец Вениамин из скита Продром. Почил в 1994. На Афоне с 1922 года.

Старец Феофил Катунакский.

Старец Симеон из Кавсокалиливии. Отшельник и аскет.

Я долго думал над тем, что привести из поучений старца. А их опубликовано (в Интернете, в том числе, достаточно много). Потом остановился на такой мысли: если кому-то будет интересно, вы можете сами набрать в Интернете имя Ефрем Катунакский и прочитать или письма к молодежи, или поучения о молитве, или иные духовные наставления этого старца, который провел на Афоне более 60-ти лет.

Оценка 4.1 проголосовавших: 11
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here